Еще Платон со своей пещерой показал, что то, что мы видим — не подлинная реальность, так как то, что мы видим — мы не всегда понимаем правильно. То был Платоновский реализм, где идеи существуют независимо от предметов в неком абстрактном мире идей, а материальные вещи — лишь их частичные копии, те мета-мир никак не пересекается с материальным.
Ученик Платона — Аристотель больше абстрактных размышлений доверял опыту и наблюдению, из его учений развился философский реализм (умеренный реализм, аристотелизм), о том, что сущность вещи не отделима от ее самой, и общие понятия возникают из чувственного опыта посредством индукции, так как разум постигает формы, заложенные в конкретных вещах.
← Противостояние учителя и ученика можно проиллюстрировать на фреске Рафаэля «Афинская школа», где Платон указывает пальцем вверх (на мир идей), а Аристотель — вниз (на земную реальность). Стоит отметить, что наша текущая цивилизация построена на философии Аристотеля.
Историю про «доверяй, но проверяй» продолжил римский поэт Гораций (лат. nullius addictus jurare in verba magistri — «Не обязался клясться словами никакого учителя», «Послания»). Создавая в 1660 году одной из старейших в мире научных академий — Королевское общество (Royal Society), один из основателей Джон Эвелин, взял за основу девиза фразу «друга Горацио» — Nullius in verba (лат. «ничего со слов»). Этот принцип стал фундаментом научного метода, противопоставив его средневековой схоластике (синтез богословия и логики Аристотеля, philosophie ancilla theologiae — «философия служанка богословия»), опиравшейся на систему искусственных аргументов.
Однако, к Платону возвращались многие, например Декарт, размышляя, как понять, что мы в реале, а не, скажем, спим. Его решение: Cogito, ergo sum — «Мыслю, следовательно, существую». Он задается вопросом, как от внутреннего мета-мира идей, где заключено наше сознание перейти в реальный внешний мир.
За ним Локк и многие другие подмечают, что совсем «не все то золото, что блестит». Например, солнечный свет совсем не желтый — электромагнитная волна включает широкий спектр: от радиоволн и инфракрасного излучения до видимого света, ультрафиолета и рентгеновских лучей, а поверхность любого предмета кажется чистой до тех пор, пока ее не помещаешь под микроскоп.
Дальше многие философы вообще начинают сомневаться, выходим ли мы в реал, или только живем в своей голове. Но, хотя боли и не существует в реале как предмета, но для сознания каждого человека она вполне реальна — и если опустить палец в кипяток почти гарантировано будет вызвана.
Кант, тоже идет Платоновским путем, говоря что мы смотрим на мир человеческими глазами, те не идеальными (не всевидящими божественными). Ницше уточняет, что возможно, никаких фактов не существует вовсе — есть лишь наше интерпретация о них, что считается новаторством, будто Платона и не существовало перед этим тысячи лет.
Далее Гуссерль предложил посмотреть как мы исследуем мир в целом и что из этого мы «видим». Скажем, вот перед нами горшок с водой — мы не видим его целиком и не видим воду, но пошевелив не заглядывая можем предположить — полон он или нет. Так наш разум конструирует из частичных данных цельные предметы и интерпретирует происходящие события на основании прошлого опыта. Тогда возникает вопрос, что еще в материальном опыте взаимодействия с реалом мы действительно воспринимаем органами чувств, а что сконструировано / дополнено нашим сознанием?
«Есть ли ложка?» — создатели фильма «Матрица» тоже успешно выразили эти сомнения в через визуальную историю.
Хайдеггер говорит о том, что мир не существует сам по себе, а человек не наблюдает его отдельно из независимого укрытия. Напротив, человек находится ВНУТРИ реала и как-то влияет на него даже фактом своего наблюдения. В то же время Шредингер из физики сталкивается с вопросом, можно ли хоть один научный эксперимент воспринимать так, будто наблюдателя в нем нет.
А потом люди открыли квантовую физику, квантовые пары показывают чудеса, удаленные на километры друг от друга частицы будто «чувствуют» друг друга: одна частица изменяется буквально мгновенно, если меняется ее товарка.
И хотя тут очень хочется верить в то, что человек таки по образу и подобию божью командует реалом, следует крайне осторожно брать такую волшебную палочку в руки.