МАРК ТУЛЛИЙ ЦИЦЕРОН, «О ЗАКОНАХ», КНИГА II, 8 Закон не был при­ду­ман чело­ве­ком, и не пред­став­ля­ет собой како­го-то поста­нов­ле­ния наро­дов, но он — нечто извеч­ное, пра­вя­щее всем миром бла­го­да­ря муд­ро­сти сво­их пове­ле­ний и запре­тов.

МАРК ТУЛЛИЙ ЦИЦЕРОН, «О ЗАКОНАХ», КНИГА II, 8 Все пра­виль­ное и истин­ное веч­но, при­чем оно и не воз­ни­ка­ет, и не исче­за­ет вме­сте с запи­ся­ми поста­нов­ле­ний.

МАРК ТУЛЛИЙ ЦИЦЕРОН, «О ЗАКОНАХ», КНИГА II, 8 Пове­ле­ния и запре­ты наро­дов не име­ют силы при­зы­вать к чест­ным поступ­кам и отвле­кать от дру­гих, а сила эта не толь­ко древ­нее, чем наро­ды и граж­дан­ские общи­ны, но и ровес­ни­ца боже­ству, ведаю­ще­му и пра­вя­ще­му небом и зем­лей.  

4.464 Достоверно, возможно, невозможно — вот первое указание на шкалу, которая необходима для теории вероятности.

4.464 Истинность тавтологии достоверна, суждения — возможна, противоречия — невозможна.

4.463 Тавтология представляет реальности всю бесконечность логического пространства; противоречие заполняет логическое пространство собой, не оставляя места реальности. Поэтому ни одно из них не способно как бы то ни было определить реальность.

4.462 Тавтология и противоречие не могут быть картинами реальности. Потому что первая признает все возможные ситуации, а последняя не признает ни одну.

4.461, 4.4611 Тавтология и противоречие не имеют смысла, подобно точке, из которой две стрелки расходятся в противоположных направлениях. При этом они не бессмысленны. Они являются частью символики, как нуль является частью символики арифметики.

4.1212 Что может быть показано, о том не стоит говорить.

4.116 Все, что мыслимо, должно мыслиться ясно. Все, что может быть передано словами, должно передаваться ясно.